![](/5.gif)
!!!!!ИСПЫТАЙ ОРГАЗМ ПРОСЛУШАВ АУДИО НАРКОТИК!!!!!
включил фонарь и повёл лучём справа-налево и обратно. Под столом блестели голубой масляной краской табуретки, в углу, почти у потолка висела икона, в обрамлении белой материи, святой, кто его знает что за он, смотрел строго и укоризненно, я отвёл фонарь. Слева была запертая дверь в сени, прямо перед нами дверь в гостинную, она была открыта настеж (видимо чтоб воздух свободно перемещался) . Казалось, что дверь толко что ктото открыл. За дверью темно как у негра в жопе. Катя остановилась рядом и взяла меня за руку, её рука была холодной и, кажется, дрожала.
- Там. Загадочно прошептал я, показав на открытую дверь лучом фонаря.
Катя крепче сжала мою руку. Мы как сиамские близнецы пошли к двери. Я вошёл первым и потянул за собой Катьку. В гостинной по левой стене было три окна, закрытых ставнями, в щели проникал бледный свет полной луны и далёких уличных фонарей. Часть мебели из комнаты убрали, остался только старый диван у стены слева от двери, зеркало-трильяж в дальнем углу и круглый стол посередине. Справа были двери в две маленькие комнаты-спальни, в них, как я знал, стояли старые металлические кровати, на которых было свалено разное тряпьё, которое было давно никому не нужно но выбросить жалко. В бабкиной спальне ещё был книжный шкаф, в котором попадались книги ещё дореволюционного издания, читать которые - башку сломаешь, и кресло-качалка, которое было вдвое старше самой бабки, в эту же комнату выходила топка маленькой печки-голландки.
- Вон там я видел его, в бабкиной спальне, за шкафом. Шёпотом сказал я, и мороз пошёл у меня по коже, я сам себе стал верить, угол за шкафом, был виден в открытую дверь, темнота там была особенно чёрной, светить туда не хотелось, не покидала мысль, что увижу что-то кошмарное. Я посветил под окно, кресло-качалка было на старом месте. Тут мы услышали какой то шёрох и кресло слегка качнулось. Катька дёрнулась, мне тоже сделалось нехорошё, сердце сжалось, мороз прошёл по коже. Деревянной рукой я повернул фонарь вниз, в ярком луче, метнулась кудато под бабкину кровать здоровенная крыса. Катька взвизгнула, отпустила мою руку, бросилась к столу и запрыгнула на него, продолжая вопить она топала ногами. Я бросился в комнату и посветил под кровать. Тварь сидела там, глядя на меня бусинками глаз.
- Убью скотина! Заорал я и бросил в крысу старым бабкиным тапком. Но проворная бестия ловко уклонилась и, шмыгнув между моих ног, выскочила из комнаты. Катька опять завизжала как резанный поросёнок. Я посветил - крыса резво скрылась за дверью в первую комнату, гоняться за ней там смысла небыло, она скорее всего сиганула под печь.
- Это крыса. Я посветил Катьке в лицо, в свете фонаря оно было бледное, как полотно, руки прижаты к груди.
- Там никого больше нет? Голос у Катьки был плачущий.
- Тут вообще никого нет, не привидений, не упырей, я пошутил.
- Там больше нет крыс?
- Нет.
- Посмотри!
Я вернулся в комнату и для вида пошарил фонариком по углам.
- Ну что там?
Я молчал, раскачивая ногой кресло-качалку.
- Что там? В голосе Катьки появились тревожные нотки.
Я потянул из стопки тряпья на бабкиной кровати старую простынь. Накинув на себя я выключил фонарь и появился в проёме двери.
- КА-А-А-ТЯ-А-А-А, и-и-иди-и-и-и ко мне-э-э-э. Зловещим замогильным голосом затянул я.
Катька взвизгнула и спрыгнула со стола, опрокинув его. Вместо того чтоб убежать она скрутилась комочком на полу, закрыв голову руками, тело её сотрясали рыдания.
Я снянул свой маскарад и бросил на пол. Включив фонарь я подошёл к плачущей Катьке. Кажется я перегнул и серьёзно.
- Катенька, прости меня пожалуйста, я пошутил. Жалобно броблеял я.
Она села на полу, в свете фонаря её лицо было белее мела, волосы растрепались и падали на глаза, по щекам текли слёзы, но мне она показалась в этот момент красивее всех девчёнок на свете.
- Катенька прости меня пожалуйста. Повторил я.
- Придурок! Плачущим голосом крикнула она.
- Придурок! Придурок! Придурок! В истерике вопила Катька. Потом она закрыла лицо руками и снова зарыдала.
- Катенька я больше не буду, никогда не буду, прости меня. Хныкал я.
Я зашёл сзади и, подхватив Катьку под мышки, стал поднимать её с пола. Она как загипнотизированная повиновалась. И тут я развернул её к себе и, убрав её руки от лица, стал целовать её, в щёки, в глаза, в губы. Я обнял её, прижав её дрожащее тело к себе. Вначале Катька попыталась отстраниться, но потом неумело стала отвечать на мои поцелуи. Моя рука стала поглаживать её сосок по блузкой (лифчика небыло) , который быстро твердел, уплотнялась и сама грудь. Катька перестала всхлипывать. Я чувствовал, как учащается биение её сердца. Катька не отстранила моей руки. Я взялся за её вторую грудь. Потом, вытянув блузку из брюк, запустил под неё руки. Катька тяжело задышала и попыталась залезть ко мне в штаны.
Я расстегнул ширинку и вытащил своего вздыбленного скакуна. Катька неумело схватила рукой головку, а потом стала гладить член и яйца. Я судорожно, наощупь расстёгивал её блузку. Расстегнул, одним движением снял и бросил на диван. Потом, я нащупал молнию Катькиных брюк и расстегнул её, долго не мог справиться с пуговицей. Я взялся руками и потянул брюки вместе с трусиками вниз - никакого сопротивления. Катькины кроссовки мешали раздеть её до конца, но она сама перестапила ногами и стряхнула брюки и трусики на пол. Я присел и её лобок, освещенный посталенным "напопа" фонарём оказался напротив моего лица. Я возбуждённо припал к её редким завиточкам, целуя её живот, лобок, влажную письку. Катька постанывала. Я увлёк её на диван, она покорно позволила усадить себя. Катька сидела раздвинув бёдра и тискала свои сиськи. Я расстегнул ремень моих джинсов, пуговицу и спустил их вместе с трусами до колен. Катька одной рукой стала теребить себе письку. Я встал на колени, взял её за ягодицы и потянул к краю дивана. Её щелка оказалась напротив моего члена. Я не решался засунуть Катьке, боясь сделать ей больно. Но чертовка сама нашарила мой член и стала водить им по своей влажной щелке. Я потянулся и стал мять её миниатюрные грудки, сжимая пальцами и покручивая соски. Катька непрерывно постанывала, дыхание её сбивалось, щелка была горячая и влажная, мой хрен легко скользил, ведомый Катькиной рукой.
Дыхание девочки стало частым, она попыталась ввести член себе во влагалише, я почувствовал как головку плотно обхватили горячие стенки её пещерки, дальше ощущалась преграда. Катька осторожно всовывала член дальше, введя почти наполовину, она остановилась, я чувствовал, приближение разрядки. Я попытался двинуть тазом и всунуть дальше, но она резко отстранилась, хрен выскочил из письки и вновь оказался в Катькиной руке. Она снова стала водить головкой по письке, дыконие её стало частым. Катька несколько раз резко выдохнула сильно сжав бёдрами мои бока и рукой мой член, из её горла послышались звонкие, совсем детские, вскрики. Я зажал ей рот - не хватало ещё чтобы услышали. Я больше не мог стерпеть и тугие, горячие струи потекли из моего члена. Я повалился на Катьку выбрасывая заряд за зарядом в глубину ей на письку. Член некоторое время оставался в тонусе и я продолжал лежать на подрагивающей Катьке. Наконец мой скакун расслабился и сам выскользнул из мокрой Катькиной руки. Я сполз с Катьки и сел на пол, мой член расслабленно повис. Катька легла на бок, сжав ножки и подтянув коленки к груди, дыхание её постепенно становилось ровным.
- Дай мне платок. Катькин голос был спокойный, ни тени недавних рыданий.
Я полез в карман, вытащил платок (благо чистый) и подал Кате.
- Посвети.
Я натянул штаны, застегнулся, подобрал с пола фонарь и навёл на Катьку.
- Свети туда.
Куда светить больше уточнять небыло нужно. Катя села и развела бёдра, я посветил ей между ног. Волос было немного и щелка хорошё просматривалась. Внизу, ближе к попке темнело отверстие в которое я так и не засадил до конца. Вся катькина писька была залита моей спермой, редкие